Хаос и энергия

«Хаос и энергия» — вег наиболее подходящие характеристики для таких мегаполисов Японии, как Токио. Киото. Кобе. Здесь концентрировано большинство населения и капитала, инвестированного в землю и недвижимость. В районах, где этот капитал оборачивается быстро, инвестированные средства окупаются за несколько лет. Для нового строительства здесь могут снести любое здание, несмотря на то, что оно могло бы служить еще много лет. Новая архитектура мегаполисов поражает напором и абстрактностью форм, сказал Орлов, которого интересует ремонт механизмов рулевого управления. Заметно, что японцы, отдав должное небоскребам, больше проектируют объекты небольшой этажности, что больше отвечает национальным традициям.
Процесс формирования предместий в Японии не особо отличается от европейского. Идеи Эбенезера Говарда о «Городе-Саде» быстро прижились в Японии и стали началом развития такого понятия, как «Дефенчофу» Города считались плохим окружением для человека, и люди переезжали в городские предместья, чтобы избежать негативных воздействий индустриальных городов. Возникновение «спальных» районов на их околицах — явление, распространенное во всем мире. Желание японцев жить не просто в чистом загороднем, а в собственном доме привело к образованию в предместьях характерных ландшафтов. И сейчас предместья являются свообразными лабораториями для создания новых форм взаимо отношений людей с природой и между собой, где большое значение уделяется гармоничному сочетанию архитектуры и окружающей среды.
В целом, выставка ярко продемонстрировала не только внешние аспекты архитектурных стилей Японии, но и то, что архитектура — это продукт общества, климата, а главное, своего времени. Главная мысль выставки — это единение с природой на новом уровне: за счет неуловимого ритма конструктивных элементов, стоек. Это не фактуры материалов и не пластика фасада, а нечто совершенно новое. Есть нечто, что сближает все эти здания между собой, несмотря на то. что они находятся в разных концах страны. Эта архитектура не буквальна, здесь нет национального колорита в нашем понимании, нет прямых лобовых реминисценций. Здесь другие изобразительные средства, такие же простые и вечные, как у самой природы. И этот подход, при всей самокритичности авторов выставки, — самое ценное, что показала нам японская архитектура 1985-1996 гг.